Милая и улыбчивая, добрая и женственная — перечень ее достоинств можно продолжать бесконечно. В ее обществе чувствуешь себя необычайно уютно. Тематика картин этой художницы разнообразна: это и библейские сюжеты, и городские пейзажи, и натюрморты… Живопись — это ее особый мир. Мир Елены ГЛАДКИХ.
r:Когда ты поняла, что хочешь быть художником?
— Это я знала всегда. С самого детства.


r:Твоя первая профессиональная картина?
— Их было много, а сказать точно, какая первая, я не могу. Так можно сказать о первой проданной картине, если это, конечно, показатель успешности. Но мне кажется, что это совсем не показатель, просто стечение обстоятельств… Самым первым я продала натюрморт. Гонорар я получила в долларах. Громадная пачка по одному доллару. Родители очень удивились. Тогда я этим чрезвычайно гордилась, а сейчас… Сейчас мне немного смешно. Эта история уже стала семейным фольклором.

r:Живопись- это основная работа? Или хобби?
— Это работа, которую я люблю. Или так: хобби, за которое еще и платят деньги.

r:Какое определение ты даешь искусству?
— В первую очередь, это процесс катарсиса, очищения. Искусство делает человека светлее. Идея- основа искусства, иногда возникает, казалось бы, ниоткуда. Возникает, потому что просто не может не возникнуть при определенных обстоятельствах. Идея служит добру, свету. Даже если негативный опыт стал толчком к созданию какого-либо произведения, то его суть и цель все равно позитивны. Оно должно украшать жизнь человека.

r:Ты украшаешь жизнь многих, рисуя картины на заказ. Желания заказчика — закон?
— К мнению заказчика я, конечно же, прислушиваюсь. Если не прислушиваться, то работа попросту не будет оплачена. Свои коррективы я вношу: компромиссные решения всегда имеют место — без этого нельзя. И потом личность художника всегда в картине видна. Например, в институте мы писали портрет одного и того же человека, но у каждого он был разный. Отражался и стиль художника, и образ натурщика. Безусловно, мое влияние — в любой моей работе. Каждая картина — это часть меня, и что-то мое там обязательно есть.

r:А если заказ предполагает новое, непривычное для тебя направление?
— Если заказ интересный, почему нет? Может, ты и не думал на эту тему, а появляется новая идея. Это замечательно. Но бывают и совершенно неинтересные заказы. Я человек настроения. Скучные работы скучно делать. Надо быть немного влюбленным в идею. Если нет — получается полная фигня.

r:Работать для себя лучше?
— Конечно. Это интересней. Когда пишешь картину, которая тебе самой очень нравится, то она обязательно рано или поздно находит своего покупателя. Наверное, потому, что я пишу картину для себя и покупатели — люди, чем-то на меня похожие. Хотя нельзя все в материальную плоскость переводить.

r:Ты часто бываешь за рубежом. Западные и славянские ценители живописи отличаются?
— Я бы сказала, разница не в том — западные или наши. Просто есть категория людей, которым это нужно. Они есть и среди наших, и среди иностранцев. Все в чем-то похожи. Единственное отличие — национальная принадлежность.

r:А обыватели?
— Если говорить об обывательском отношении, то оно, конечно, отличается. У нас художник — это вообще не профессия. Есть история о Шостаковиче. Он возвращается домой в плохом настроении. В его подъезде двое распивают водку, приглашают композитора быть третьим. Каждый рассказывает о своей профессии. Один говорит, что он токарь, другой — дворник. Шостакович сказал: «А я композитор». На что ему отвечают: «Не хочешь говорить — не говори!». Занятие творчеством — это не работа. Мне однажды сказали, что картины продавать — безнравственно. На Западе более цивилизованный подход: там существует традиция покупать картины, поэтому работа художника более востребована.

r:Какие картины пользуются спросом на Западе?
— Там картина служит элементом интерьера. Покупают абсолютно разные: натюрморты, пейзажи, картины на библейскую тему. У нас в цене реалистические пейзажи.

r:Меняя художественную тему, ты тоже меняешься?
— Я считаю, что человеку вообще свойственно меняться. Все, что в нем было в потенциале, с возрастом проявляется во всем цвете, становится ярко выраженным. Я тоже меняюсь — становлюсь компромиссной. Во многом благодаря живописи.

r:Что вдохновляет на творчество?
— Трудно сказать. Вот иногда просыпаешься утром и понимаешь — сегодня все получится, и в течение дня ты можешь сделать быстро, легко и хорошо то, что пытался сделать целый месяц. Вдохновить может любая мелочь.

r:А что подталкивает к библейской теме?
— К библейской теме я возвращаюсь время от времени. Это как инструмент, с помощью которого можно познать жизнь.

r:Когда рисуешь, ты представляешь всю панораму или картина рождается в процессе?
— Я вижу сразу всю картину. Часто мне снятся цветные сны, и в сновидении я вижу готовое произведение.

r:Творчество сопровождается сомнениями?
— Они всегда присутствуют. Точнее, очень часто. Надо просто перебороть себя. Бывает, рисую, стараюсь, но потом все закрашиваю, сверху пишу другую картину.

r:Семья для тебя — это…
— Надежный тыл. Это когда ты знаешь, что у тебя есть люди, к которым ты всегда можешь вернуться. Они тебя всегда примут и поймут. Это… как защитная оболочка, она должна быть у каждого человека. Для творческого человека очень важно, чтобы его в нужный момент поддержали. Потому как он более сомневающееся и мятежное создание, чем кто-либо другой.

r:Родные и близкие становятся персонажами твоих картин?
— Если мне нужно для какой-то реалистической работы написать персонаж, то позируют все мои знакомые и родные. Кто руку предложит, кто ногу, кто спину… А вообще мне скучно делать буквальную работу. Хотя у меня есть работа «Портрет брата». Ее, кстати, приобрел Джон ГАЛЬЯНО — он собирает портреты красивых молодых людей. Брат до сих пор не может мне этого простить.

r:Кстати, важно ли, кто покупает картины?
— Я не всегда лично общаюсь с покупателем. Например, Гальяно купил портрет через дилера. А так… Просто есть люди, которым мне приятно продавать свои картины, потому что я чувствую — они воспринимают мое творчество так же, как и я. Часто привожу в пример российскую актрису Татьяну ВАСИЛЬЕВУ. Она мой постоянный покупатель. Также это посол Венгрии в Украине Янош ТОТ. У меня много покупателей, просто среди них я выделяю людей с похожим на мое восприятием живописи. Им передавать картины вдвойне приятней. Относительно других покупателей… Меня радует мысль о том, что человек повесит мою картину, она будет дарить тепло и уют. Это согревает. Друзьям я не продаю свои работы принципиально — я не так воспитана. Они получают их в качестве презента. Хотя как я ни порывалась сделать подарок Васильевой и послу, они категорически отказывались. Янош Тот даже оскорбился. Сказал, что если картина ему нравится, то он ее приобретет.

r:Планируешь поработать в новом направлении?
— Планирую, но не буду раскрывать карты. Говорить можно только о свершенном.

r:А политическая тема?
— А вот политика меня абсолютно не интересует. Мне кажется, это полностью надуманная тема.

r:Кроме искусства, могла бы ты заняться чем-то еще?
— Я этого не исключаю. Есть много вещей, которые меня интересуют. Но человек часто не знает, что день грядущий нам готовит. У меня есть несколько идей. Но тоже не хочу их афишировать. Говорят же: " Мысль изреченная есть ложь ". Как только начинаешь объяснять, что ты хочешь, сразу идеи твои приобретают оттенок банальности. Становится самому неинтересно. Я не хочу разочаровывать сама себя разглагольствованиями на тему, что могло бы быть, если бы… История не терпит сослагательных наклонений.